Унизительное поражение Российской империи в русско-японской войне 1904–1905 гг., послевоенный кризис и волнения 1905–1907 гг. нанесли серьезный урон международному престижу России. В попытках вернуться на прежние позиции в «Большой игре» с Британской империей и восстановить утраченное влияние в Персии, российское министерство иностранных дел было вынуждено пойти на переговоры с британцами.

Их результатом стала подписанная в августе 1907 г. англо-русская конвенция, согласно которой Персия разделялась двумя сверхдержавами на сферы влияния. Еще одним фактором, ограничивавшим русские амбиции в Тегеране, стала Конституционная революция 1907–1911 годов, одной из целей которой была остановка русской экспансии в регионе. В январе 1907 г. в разгар конституционного кризиса умер шах Музаффар ад-дин (правил 1896–1907), а престол унаследовал его сын Мухаммад-Али. Сразу после этого события Россия попыталась воспользоваться нестабильной обстановкой в Тегеране и взять нового шаха под свой контроль. Русская дипломатическая миссия считала своей основной задачей внедрение в ближайшее окружение шаха лояльных российскому императору людей. И это им во многом удалось.

Мохаммад Али-шах / wikipedia.org

 

Врач

В начале февраля 1907 г. доктор А.Я. Садовский, прикомандированный к казачьей бригаде, был назначен одним из личных врачей шаха. В январе 1907 г. Николай Генрихович Гартвиг, российский представитель в Тегеране, в секретном донесении писал, что в сентябре прошлого года Садовский был приглашен для консультации к больному Музаффар ад-Дину и, произведя хорошее впечатление на правителя, был обязан несколько раз в год появляться при дворе наряду с другими врачами шаха. Однако Музаффар ад-Дин умер, не оставив никаких приказов относительно Садовского, поэтому из-за неопределенного статуса при дворе он не мог появляться при новом шахе без специального приглашения.

Очевидно, что Гартвиг был обеспокоен не возможными изменениями в настроениях персидской стороны, а гипотетическими опасениями Британии, которая «всегда и везде видит намерение России занять ведущее положение в Персии». Гартвиг сумел заручиться поддержкой его британского коллеги и напомнил ему, что «британский доктор Линдли и Садовский, наблюдая предыдущего шаха, предоставляли точную информацию о его здоровье». Оба врача, продолжает русский посланник, «не имели причин для противоречий, не будучи вовлеченными в политику, и смогли установить между собой дружеские отношения».

На встрече с Мухаммадом-Али Гартвиг уведомил его о «ненормальной ситуации, связанной с отсутствием при дворе русских врачей» и напомнил тому, что доктор Садовский сумел завоевать доверие отца шаха. Мухаммад-Али согласился «исправить» ситуацию и включил Садовского в штат собственных лекарей. Получение Садовским важного поста было с воодушевлением воспринято в российском министерстве иностранных дел — западные врачи играли очень важную роль при дворе Каджаров, имевших целый «букет» родовых болезней. Как и другие русские в Тегеране, Садовский помогал шаху в перевороте против парламентского правительства в 1908 г. После смещения и изгнания Мухаммада-Али в 1909 г. Садовский служил Ахмад-шаху (правил 1909–1925) до 1910 г., когда он умер от сердечного приступа, находясь в отпуске в России.

Монета в 2000 динар времён Мохаммада Али-шаха / wikipedia.org 

 

Страж

Помимо продвижения по службе русского доктора Гартвиг просил Мухаммада-Али сохранить в составе шахской охраны ротмистра казачьей бригады Якова Васильевича Хабаева. До того момента Хабаев служил при дворе в Тебризе, городе, который традиционно служил резиденцией наследника престола. Русский посланник справедливо заметил, что «такой блестящий офицер сможет организовать блестящую охрану». Шах согласился. Впоследствии Хабаев сопровождал Мухаммада-Али на пути в Россию, а затем вернулся в Персию, где служил главой охраны Ахмад-шаха. За успешную службу в Персии казак был произведен в чин подполковника.

 

Воспитатель

Весной 1907 г. отставной капитан казачьей бригады Кольман, служивший воспитателем детей Мухаммада-Али, был заменен на капитана Константина Смирнова. Когда Мухаммад-Али унаследовал престол, он, согласно донесению Гартвига, выразил желание найти другого русского воспитателя, «надежного и опытного, свободно владеющего русским, французским и персидским или турецким, для двоих его сыновей, старший из которых, Ахмад, носил титул наследника престола». Фигура Кольмана решительно не устраивала нового шаха: русский офицер хоть и получил хорошее воспитание, а также свободно владел европейскими языками, все же «не имел ни малейшего представления о педагогии, а также испытывал проблемы с алкоголем».

Министр иностранных дел Александр Извольский в своем письме военному министру Ф.Ф. Палицыну, объясняет важность наличия воспитателя, который «находится в ежедневном контакте с шахом», способен выполнять различные поручения Петербурга и оказывать влияние на будущего шаха. Назначенное лицо должно было обладать «отменными характеристиками, иметь богатый опыт и хорошее образование, выдающиеся моральные качества и быть политически благонадежным». Перед отправкой в Тегеран его должны были детально инструктировать относительно поведения при дворе.

Мохаммад Али-шах на коне в казачьем костюме / wikipedia.org

Из 10 кандидатов, каждый из которых был офицером, был выбран капитан Константин Смирнов. Он получил фиктивную отставку и прибыл в Тегеран 1 июля 1907 г. Смирнов, выпускник Курсов восточных языков для офицеров и блестящий специалист по Персии, впоследствии опубликует большое количество академических работ. В Тегеране он служил неформальным связным между русской миссией и Мухаммадом-Али, а затем и Ахмад-шахом. Он передавал секретную и очень личную информацию, например, просьбу Мухаммада-Али русскому императору о принятии Персии в качестве протектората. Смирнов регулярно отправлял отчеты, содержавшие важную информацию о ситуации при дворе, в русскую миссию и в штаб Кавказского военного округа. Он был одним из организаторов бегства Мухаммада-Али в Россию после низложения шаха восставшими в 1909 году и до 1914 г. служил воспитателем его сына, шаха Ахмада.

 

Советник

В мемуарах Смирнова приводится важная информация о противоречивой фигуре Сергея Шапшала — еще одного русского при дворе Мухаммада-Али. Шапшал, этнический караим, окончил факультет восточных языков Петербургского университета. После кратковременного периода пребывания в российской столице он был отправлен по линии МИДа в Тебриз. В Персии Шапшал продолжил изучение персидского языка, а также организовал преподавание общеобразовательных предметов и русского языка местным жителям. Некоторое время спустя он обратил на себя внимание кронпринца Мухаммада-Али и тот нанял Шапшала очередным преподавателем русского языка. Надо заметить, что будущий шах хоть и стремился изучить язык, но поначалу относился к новому человеку с большим подозрением. Контракт с Шапшалом был заключен на год, однако некоторое время спустя у Мухаммада-Али отпали всякие сомнения, как в педагогических навыках, так и в личной преданности нового учителя. Шапшал был удостоен титула «Адиб ас-Султане» (наставник наследников), награжден орденом Льва и Солнца второй степени, а после восшествия нового шаха на престол, преподаватель русского языка стал личным советником царствующей особы.

С. М. Шапшал — персидский генерал-адъютант. Парадный портрет. Тегеран, 1908 год / wikipedia.org

Доверие Мухаммада-Али к Шапшалу было настолько велико, что тот подчас не принимал важных государственных решений, не выслушав мнения Адиб ас-Султане. Однако после покушения 1908 г. шах вновь стал излишне подозрительным и позиции Шапшала при дворе оказались под угрозой. Гартвиг в донесении так описывал сложившуюся ситуацию: «Положение Шапшала при дворе и после совместно пережитых серьезных треволнений не изменилось к лучшему. Напротив, личные отношения с некоторыми из членов свиты как будто даже обострились. Я воспользовался посему первым удобным случаем, когда г. Шапшал выразил мне сетования на свою судьбу и жаловался на безучастие к нему шаха, чтобы поощрить в нем намерение добровольно покинуть службу в Персии. К сему представился и подходящий предлог: в течение более четырех месяцев он не получал жалования, что являлось нарушением контракта».

Покинув Персию, Шапшал посвятил свою жизнь научной деятельности, а также принимал активное участие в работе караимской общины. Однако судьба преподнесла ему еще одну встречу с бывшим учеником и работодателем. Находясь в изгнании в России, Мухаммад-Али просил о персональном свидании с Шапшалом. Тот не стал отказывать экс-монарху, проживавшему тогда в Одессе, и по пути из Крыма навестил бывшего персидского шаха.

Из-за ослабления позиций России в Персии в то время российские советники Мухаммада-Али, а также поддержка, оказывавшаяся ему из Петербурга, не помогли сохранить за монархом престол. Однако весьма вероятно, что именно действия русских, находившихся при дворе шаха, спасли ему жизнь.

Иллюстрированный художественно-литературный и юмористический журнал "Искры", 24 июля 1911 г. / wikipedia.org

 

Читайте также:

Купец Котов и его персидские впечатления

Почему Персия стала Ираном?