Хоссейн Фаллахи: «Мастерство — это как сосуд, который по капле наполняется водой».

Я вновь попал в Исфахан спустя 36 лет после того, как покинул его. Тогда это был 1979 год, период вскоре после Исламской Революции, перевернувшей жизнь Ирана до основания и открывшей фактически новую страницу в истории этой страны. Первое, что я должен был сделать — найти Ахмада Саджади, художника-миниатюриста, с которым мы познакомились более трети века назад и чьи изумительные маленькие произведения искусства все эти годы напоминали мне в Москве об Иране, Исфахане и всем том, что пришлось пережить в этой стране в непростые революционные годы. 

Миниатюра из мастерской Хоссейна Фаллахи / фото из личного архива автора

Эти небольшие, очень воздушные, красочные и необычайно выразительные рисунки с восточными сюжетами заставляли всматриваться в них каждый раз по-новому и каждый раз находить и открывать что-то неизведанное в манере письма, в повороте кисти художника, в струящемся костюме персидской красавицы, играющей на древнем музыкальном инструменте, в хитроватом выражении лица немолодого перса, обдумывающего какое-то дело. Именно благодаря Ахмаду Саджади я узнал об искусстве персидской миниатюры больше, чем об этом могли поведать сухие справочники, доступные мне в то время.

Ахмад Саджади был воспитанным, спокойным и очень добродушным молодым человеком. Было ему тогда лет 26-27. Как-то в одной из бесед выяснилось, что он происходит из известной в Исфахане династии художников-миниатюристов. Не скрою, факт, что я приобрел работы художника столь известной школы, потешил мое самолюбие. Конечно, в глубине души я понимал, что найти человека, не зная ни адреса, ни телефона и спустя столько лет — дело почти бесполезное. Но все же надеялся на лучшее...

Хоссейн Фаллахи в своей мастерской / фото из личного архива автора

Чем хороши древние города, так это тем, что как бы не «расстраивались» они по окраинам, исторический центр почти не меняется, сохраняя отправные архитектурные точки, по которым даже через много лет можно сориентироваться... Вот и арочная галерея, в которой была лавка художника Ахмада Саджади... Но нет, теперь здесь сверкают роскошные ювелирные витрины. Возможно, удастся что-нибудь узнать о нем на площади имама Хомейни, бывшей Шахской площади, расположенной в самом центре древней столицы Персии? На одной из самых больших площадей мира сосредоточена почти вся туристическая жизнь этого прекрасного города.

Долгое путешествие по достопримечательностям и сувенирным галереям результата не дали. Магазинов с миниатюрами — хоть пруд пруди. Но настоящих произведений искусства немного. Это понятно. Задача продавца — продать. А истинные ценители персидской миниатюры толпами не ходят.

Миниатюра из мастерской Хоссейна Фаллахи / фото из личного архива автора

Поэтому сувенирные лавочки заполнены дешевыми рисунками, исполненными начинающими художниками. Здесь искать моего Ахмада Саджади — дело напрасное. Немного расстроенный, я покидаю площадь уже в сумерках. Почти у выхода на улицу замечаю салон с миниатюрами, приглядываюсь — работы очень профессиональные. Народу в магазине много. Управляет в нем сам пожилой хозяин с дочерью. Мы знакомимся — Хоссейн Фаллахи, художник-миниатюрист, который посвятил этому искусству почти 60 лет.

— Скажите, а не знаете ли Вы такого художника Ахмада Саджади? — задаю я вопрос, почти не надеясь на положительный ответ.

— Я не только знал Ахмада Саджади, я был учеником его отца, тоже Ахмада Саджади. Мы были друзьями много лет, — отвечает мне несколько изумленный Фаллахи.

Миниатюра из мастерской Хоссейна Фаллахи / фото из личного архива автора

Ну, представьте себе, заявляется к вам эдакий немолодой иностранец и сходу заявляет, что ищет вашего друга, с которым был знаком более тридцати лет назад! Я бы тоже изумился.

— Вы говорите, что знали Ахмада. Где он сейчас?

— К сожалению, Ахмад умер от сердечного приступа в Тегеране в 1986 году, — огорошил меня Хоссейн. — А вот, посмотрите, фотография его отца, моего учителя. Он как раз запечатлен за работой. Это где-то 1960-е годы, — показывает мне художник большую черно-белую фотографию, висящую у него над письменным столом. 

Завязывается неспешный разговор. На улице совсем стемнело. Салон покинули последние покупатели. А мы с Хоссейном Фаллахи продолжаем говорить о персидской миниатюре, о туристах и покупателях. Замечаю под стеклом его письменного стола сотни визитных карточек на всех языках мира. Глаз выхватывает русский текст — Рыжков Николай Иванович, член Совета Федерации — написано на визитке. 

Хоссейн Фаллахи и Александр Левченко / фото из личного архива автора

— Это всё мои покупатели, — не без гордости указывает на визитки Фаллахи.

Я тоже испытываю гордость за то, что одному из известных в нашей стране людей, в прошлом премьер-министру, не чуждо тонкое искусство персидской миниатюры, знакомое по большей части специалистам-востоковедам.

Фаллахи демонстрирует мне свои работы. В них чувствуется настоящая школа и, действительно, что-то общее с манерой письма Саджади, но и что-то свое: свой почерк, своя рука.

— Сколько лет Вы учились этому мастерству? — задаю вопрос. 

— Я начал очень рано, совсем юношей. Потом познакомился со старшим Ахмадом Саджади и учился у него 30 лет. Мастерство — это как сосуд, который наполняется водой по капле, — продолжает Фаллахи. — Капля за каплей наполняется оно опытом. Вот и я уже имею учеников. Преподаю 27 лет. 

Иногда приходят ко мне молодые люди, говорят: «Я мастер, я уже пять или восемь лет пишу». А я могу ему доверить сначала выписать только орнамент вокруг миниатюры. Посмотрите, какой мелкий сложный рисунок. На нем набивается рука. На следующем этапе я могу доверить ему выписать в миниатюре прямые линии, например, в изображении архитектурного памятника. Это ведь очень непросто вывести прямую линию как по линейке. Затем я могу разрешить нанести орнамент на своды дворца, повторяющие керамический орнамент на оригинале, только такой, совсем микроскопический. Когда он научится все это делать, я смогу сказать, что он настоящий мастер и может приступать к самостоятельной работе. 

— Чему Вы обучаете своих учеников помимо мастерства?

— Я учу их аккуратно работать с сюжетами. Ведь очень важно изобразить персидский костюм, соответствующий определенному времени или местности, правильно выписать музыкальный инструмент или оперение птицы. Сейчас все можно в интернете найти. А раньше мы собирали большие библиотеки, чтобы это изучать.

Миниатюра с изображением воина из мастерской Хоссейна Фаллахи / фото из личного архива автора

— Где Вы черпаете такое количество сюжетов? — и спустя минуту понимаю, что мой вопрос кажется ему наивным.

— Настоящий художник-миниатюрист берет сюжеты отсюда, — прикладывает Хоссейн ко лбу указательный палец. — В начале, когда он только учится, то изучает старинные фрески, иллюстрированные старинные книги с произведениями наших известных поэтов — Хафеза, Фирдоуси, Саади, во многом копирует сюжеты оттуда.
Но с годами у него рождаются собственные истории. Это значит, что мастер становится настоящим художником. У меня сейчас есть хорошие ребята. Это искусство никогда не умрет, — заключает Хоссейн Фаллахи. 

Напоследок я покупаю в салоне Фаллахи миниатюру с изображением задиристого воина-сельджука в полном воинском облачении. Хозяин не скрывает радости — я выбрал работу его лучшего ученика. Перед тем, как упаковать ее, он фотографирует «сельджука» на мобильный телефон, чтобы сохранить память о миниатюрном шедевре и о нашей необычной встрече. 

Исфахан, ноябрь 2015 года

 

Материалы по теме:

Как развивалась персидская миниатюра

Самый известный иранский миниатюрист открывает свой университет