Аида Соболева — журналист, кинодокументалист, ответственный секретарь журнала «Ирано-Славика» и внештатный корреспондент Русской службы Радио «Голос Ирана». Она сняла об Иране два фильма, посетила сотни мероприятий, связанных со страной, и неустанно продолжает записывать репортажи о персидской культуре на Pars Today. «Иран сегодня» встретился с Аидой и узнал, с чего все началось, какие стихотворения она посвятила любимой стране, что гость значит для иранцев и как в Иране расправляются с поварами, которые не умеют готовить мясо.

Аида Соболева / фото из личного архива

Аида, с чего же началось ваше знакомство с Ираном?

Мне даже в голову никогда не приходила мысль, что моя жизнь будет связана с этой страной. В юности мне нравились Испания, Франция и Аргентина. Иран вошел в мою жизнь, когда мне было тридцать. Тогда я работала специальным корреспондентом студии «Евразия» телеканала «Останкино» и делала программы о путях преодоления межнациональных конфликтов «Путь к согласию». Отправной точкой стала командировка в Таджикистан весной 1994 года, где мы должны были делать передачу о гражданской войне и втором раунде межтаджикских переговоров в Тегеране. Помню, таджики мне показались такими красивыми. Но я совершенно не понимала, о чем они говорят. И от этого было так обидно. Как же так, я журналист, собираюсь ехать в Тегеран, снимать переговоры, и я не буду понимать, о чем там говорят. Вот тут я и поняла, что надо учить язык. Но так как специалистов по таджикскому языку особо не было, я стала учить персидский. 

И что вам показалось сложным в изучении языка?

Мой первый преподаватель говорил, что самое сложное в персидском языке — это письменность. Он даже сначала отговаривал меня ее учить. Но я ему сразу сказала, что нет уж, хочу по-взрослому. Сложной в изучении для меня была многозначность в персидском языке. Там так много синонимов. Например, выучишь слово خورشید (khorshid, солнце), а там, оказывается, еще есть آفتاب (aftab) и شمس (shams). Мне иногда кажется, что персидский язык — это такое огромное море, а я все еще топчусь где-то на берегу.

Но зато мне всегда легко давались пословицы и поговорки. Они мне помогли понять психологию персидского народа. Я была удивлена, какое у иранцев необычное отношение к гостям. Мы говорим: «Незваный гость — хуже татарина», а они: «Незваный гость — дар божий». Но в тоже время у них есть и такая поговорка: «Без приглашения даже в Божий дом не ходят».

Когда же состоялась первая поездка в Иран?

Первый раз мне удалось побывать в Иране в декабре 1999 года в качестве специального корреспондента радио «Голос России» отдела вещания на Ближний Восток. Тогда в Тегеране проходила первая выставка передовых российских технологий. Как же я была рада, что мне удалось наконец побывать в стране, язык которой я учу. По дороге из аэропорта в гостиницу я плакала от счастья.

В студии радио / фото из личного архива

Какой иранский город вас больше всего привлекает?

Я много раз бывала в Иране. И больше всего мне понравился Исфахан. Более того, когда я была там впервые, меня все время мучало ощущение того, что я уже в Исфахане была. Во время прогулок по городу передо мной представали здания, которые я уже когда-то видела в своих сновидениях. Где я могла их раньше видеть? Кто знает, может в прошлой жизни я была иранкой. Но одно я знаю точно — в эти моменты я чувствовала себя в нужном месте.

А как я была счастлива, когда впервые увидела реку Заяндеруд! Стояла зима, но я все равно решила помочить в воде ноги.

А что насчет Персидского залива? Удалось ли там искупаться?

Да, я даже написала об этом стихотворение. Только купалась я тогда у берегов Катара, куда меня пригласили на международный фестиваль документальных фильмов «Аль-Джазира» в качестве члена жюри от России. Мне было странно ощущать, что Иран находится на севере от меня. Обычно же он на юге. И вот как раз там, на другом берегу Персидского залива, появилось четверостишие:

О, воды залива, моё охватившие тело!
Вы — воды страны, по которой сжимается сердце.
Как трепетно волны за мной что-то шепчут друг другу.
Наверно, они о любви моей к ней догадались...

Что вам нравится в иранской культуре? 

Мне больше нравится не само искусство, а люди, которые этим занимаются, независимо от направления. Мне интересна психология творчества. Иранский народ, словно садовник, возделывающий сад. Они любят преобразовывать духовное пространство. Они не воспринимают ничего как данность. Они даже к религиозным постулатам относятся творчески. Принцип «Дед сказал: „стрекоза“, значит, никаких вертолетов» в Иране не работает. Они все время склонны к размышлениям и рефлексии. И у них сильно развита визуальная культура. Возьмите миниатюру. Да даже в любом иранском фильме всегда хорошо выстроен кадр.

В зурхане / фото из личного архива

Значит, вам нравится иранский кинематограф? 

Конечно, нравится. Из режиссеров я люблю Мохсена Махмальбафа и Аббаса Киаростами. Дома у меня висит портрет второго, подаренный знакомой иранкой. У Маджида Маджиди мне безумно нравятся фильмы про детей. Вообще, я считаю, что условности, в которые попало иранское общество, способствовали развитию кино. Во-первых, в нем отсутствует открытая эксплуатация таких инстинктов, как страх смерти или сексуальное влечение, на чем построен голливудский кинематограф. 

Во-вторых, иранским фильмам присуще что-то чеховское. Кажется, на экране ничего не происходит. Допустим, герои просто обедают, как в «Вишневом саду». Но зритель понимает, сейчас решается их судьба, «слагается счастье, разбиваются жизни». Иранцы уделяют особое внимание психологии и вот такому подводному движению души. Большое значение имеет взгляд и сказанное слово. 

Мы знаем, что вы сами являетесь режиссером и сценаристом около двадцати документальных фильмов. Из них два об Иране. Расскажите, о чем они и как появилась идея их создания?

Первый фильм «Этот юный и древний Иран» появился в 2001 году, когда я работала руководителем программы «Мир ислама» на телеканале АСТ «Прометей». Мы приурочили его к приезду в Москву президента Мохаммада Хатами. Это была 26-минутная передача об Иране. Тогда было мало информации о стране, и нам хотелось это исправить.

Идея создать второй фильм появилась в 2004 году после того, как я посетила заседание Комиссии «Ислам-Православие», которое проходило в Даниловом монастыре. Я услышала доклад архимандрита Александра Заркешева, который служит в Николаевском соборе и Троицкой церкви в Тегеране. Он назывался «Русская православная церковь в Персии-Иране». Я предложила ему снять фильм. Он согласился. Мы написали сценарий, и, таким образом, в 2006 году появился фильм «Благословенна земля персидская», рассказывающий о культурных и религиозных связях между нашими странами.

На Форуме российских иранистов и преподавателей персидского языка в резиденции Посольства Ирана / фото из личного архива

Помню, когда искали информацию для сценария в архиве внешней политики Российском империи при МИДе, я обратила внимание, что все документы из Ирана, начиная с XIX века, были какими-то прожженными. Оказалось, что их обрабатывали подобным образом, так как боялись вируса моровой язвы. Тогда я, кстати, нашла интересное высказывание об иранцах Артемия Волынского, нашего посла в Иране при Петре Первом: «Народ персидский надмерно ласкателен и обманчив, а потому нашим купцам не следует отпускать персам товар в долг». В любом случае все наши недостатки — это продолжение наших достоинств. Иранцы обладают очень хорошим, на мой взгляд, качеством. Они любым путем стараются выполнить указание начальства.

А есть ли у иранцев черты, которые стоит перенять русским?

Во-первых, уважение к семье. Иранец никогда не будет ругать свою жену в присутствии других людей. Как-то один иранец сказал мне: «Если мужчина ругает свою женщину, он не мужчина». 

Во-вторых, щепетильное отношение к еде. Они не будут есть абы что. Будучи в Иране, я удивилась, что к мясу никогда не подают ножи, а вот к десерту, наоборот, подают. Я спросила у сопровождающего нас иранца, почему так. Он сказал, что если к мясу нужен нож, то повара надо увольнять, так как он не умеет готовить мясо. В понимании иранцев мясо должно быть мягким, чтобы его можно было разделать только при помощи вилки и ложки. Еще мне нравится, что в понимании иранцев человек должен быть всегда сытым. Если у нас «сытое брюхо к учению глухо», то у них такая схема не работает. На всех заседаниях, конференциях и даже занятиях всегда будут перерывы на перекус. 

В-третьих, особое уважение к старшим. Будучи в Ардебиле на горячих источниках, мы пошли с подругой в бассейн. Там было много молодых девушек. Я не хотела входить, так как подумала, что мы будем им мешать. Моя же приятельница быстро подхватила меня за руку и потащила внутрь. Только мы вошли, как молодые девушки сразу вышли. Подруга пояснила, что в Иране молодые обязательно уступают место старшим. И было бы крайне неприлично, если бы они остались. И что интересно, чтобы к вам относились уважительно, не обязательно быть почтенной старушкой. Пусть разница будет в 5-10 лет.

Иранцы обладают удивительной энергетикой и магией древней культуры, при знакомстве с которой полностью меняется мировоззрение. Сейчас я понимаю, что Ирану удалось воплотить все мои детские увлечения. Экзотика Аргентины, темперамент Испании, изящество Франции — все это объединилось в Иране. И если Россия для меня как мать, то Иран стал моим возлюбленным.

 

Материалы по теме:

Что знают москвичи об Иране? [ВИДЕО]

Фарзане Шафии: не согласна, что русские холодные

Центр персидского языка: новый подход к распространению знаний об Иране