Кирилл Ошеров — художник, музыкант, выпускник РАТИ ГИТИС по направлению художник-постановщик театра, а еще его называют единственным перкуссионистом в России, владеющим техникой игры на томбаке. Иран сегодня встретился с Кириллом и поговорил о его знакомстве с иранскими мастерами в Греции, перкуссии, проект Groove Garden и семинарах.​

Фото из личного архива Кирилла Ошерова

Кирилл, давай начнем с того, что такое перкуссия?

Это ряд музыкальных инструментов, из которых звук извлекается ударом или тряской, но при этом они не входят в состав классической ударной установки. В латинской музыке, например, это конга или тимбалес. В иранской — томбак, в индийской табла. Сюда также входят различные бубны, шейкеры, трещотки, кахон, дарбука, джембе, бонго, кастаньеты и многое другое.

На каких инструментах умеешь играть?

Первым моим инструментом стал джембе — западноафриканский барабан в форме кубка. Техника игры проще, чем на некоторых инструментах.
Затем уже пошли кахон из Перу, томбак из Ирана, ближневосточная дарбука, рамочные барабаны, африканский глиняный горшок уду и придуманный в начале 2000-х ханг. Это ударный инструмент, состоящий из двух соединенных металлических сфер. Еще владею техникой игры на rav, который отличается от ханга тем, что является язычковым. На самом деле, играть можно на всем. Но вот именно в этом направлении я двигаюсь.

 

 

И на каком из них было сложнее всего учиться играть?

Однозначно на томбаке. Он требует очень сильного расслабления кисти. Для меня это было не просто, так как до музыки я серьезно увлекался паркуром и акробатикой. Все мышцы были забиты. Еще сложность заключалась в том, что я начинал учиться сам. Только потом, года через три, когда я попал к своему учителю из Ирана Педраму Кхаварзамини, я узнал, что даже руки не правильно держу.

Почему ты решил освоить томбак?

Изначально я играл на барабанах в качестве хобби. Барабанил на улице ради удовольствия. И вот как-то с другом Андреем Танзю, с которым сейчас у нас своя группа проект Groove Garden, мы смотрели видеоклипы различных мастеров музыки на Youtube и наткнулись на томбак. Я влюбился в его ни на что не похожее звучание. Ты погружаешься в этот звук, словно в медитацию.

Я начал искать информацию об этом инструменте. Но раньше в Москве о нем и знать никто не знал. Настоящих мастеров томбака и вовсе было не найти. Я ходил на концерты иранской музыки, познакомился с сотрудником Московской консерватории Маргаритой Ивановной Каратыгиной. Она организовывает много различных проектов, семинаров, мастер-классов, концертов, посвященных музыкальной культуре народов мира, в том числе и иранской. После одного из таких концертов, я попал в чайную вместе с иранскими музыкантами и провел весь вечер с настоящими мастерами томбака. После такого вечера у меня был шок. Я загорелся желанием научиться играть еще больше.

 

Томбак / источник фото: wikipedia.org

А как ты познакомился со своим учителем Педрамом Кхаварзамини?

Ежегодно на Крите проходит большая музыкальная мастерская Labyrinth Musical Workshop, которая была организована в 1982 году музыкантом ирландского происхождения Россом Дэйли.

Росс начал изучать критскую музыку, да так этим увлекся, что сейчас сами греки у него учатся. Затем он стал интересоваться традиционными музыкальными инструментами других стран. Много путешествовал, знакомился с иностранными виртуозами. И вот все закончилось тем, что он создал институт, именуемый музыкальной мастерской Лабиринт, где люди из различных стран могут собираться вместе и делиться своими знаниями в области музыки. 

Фестиваль идет четыре дня в году. Курсы длятся по три месяца летом и весной. Пять раз в неделю проходят уроки с различными мастерами. Вот там-то я и познакомился с Педрамом Кхаварзамини и другим моим преподавателем, музыкантом из Израиля, мастером игры на рамочных барабанах Зохаром Фреско. Находясь там, я спать не мог от радости. Потом на этот фестиваль я позвал с собой Андрея. И так год за годом мы ездили учиться.

Это стало переломным моментом, которое изменило мое восприятие мира.

Фото из личного архива Кирилла Ошерова

Как ты общался со своим учителем, ты знаешь персидский?

Знаю, что такое «дастбаз» и «риз», так как это названия ударов Честно, я только до десяти могу считать. По-персидски это намного удобнее. Да и на уроках с Педрамом вечно крутилось: «Yek va do, yek va do...», то есть «Раз и два, раз и два...». Персидский для общения мне был не нужен, так как мой учитель говорит на четырех языках, и разговаривали мы с ним на английском. Он часто путешествует, жил в Греции, Франции, Канаде. Регулярно приезжает и в Иран. У него там много студентов. 

Когда учишь несколько иностранных языков, слова из одного языка могут всплывать при использовании другого. Бывает ли такое у перкуссионистов. Хотелось ли тебе на томбаке играть как, например, на джембе. 

У каждого инструмента своя микромоторика. Существует пальцевая и кистевая. Одна другой иногда мешает. То есть если я играю кистями, блокируются мышцы, позволяющие играть пальцами. Хотя есть, конечно, универсальные техники, которые подходят под все инструменты.

Как влияет на человека занятия перкуссией? Что развивается в нем? 

Когда ты занимаешься перкуссией, изменяется сознание. Все звуки вокруг тебя трансформируются в конкретный ритм. Идет дождь. Ритм. Едет поезд. Еще один. Услышав какой-то стук, мозг образовывает новый цикл. Начинается развиваться тактовое чувство. Развивается осознанность, что дает свободу действий на сцене.

 

Можно провести параллель с паркуром. Занимаясь им, я не мог спокойно идти по улице, в голове непроизвольно выстраивались новые маршруты, и я понимал, что существует больше способов достичь какого-то пункта назначения.

Чему пытались научить тебя твои преподаватели по томбаку?

По большому счету они давали мне две основные вещи: технику и понятие о времени. Первое понятие незаменимое. Для того чтобы себя комфортно чувствовать во время игры на инструменте, ты должен уметь правильно извлекать звук. В томбаке техника очень сложная, но когда у тебя получается ее выполнять, ты начинаешь чувствовать инструмент.

Второй момент — время. Ты не должен ни ускоряться, ни замедляться. Барабанщик без этой способности профессионально не пригоден. Педрама, например, и пушкой не вышибешь. И удар у него тяжелый: одного хватает, чтобы всех слушателей на место поставить. А вот Зохар Фреско — полная противоположность Кхаварзамини. Его мелодии порхают, думаю, потому что он играет много джазовой музыки.

Ты ведь тоже ведешь курсы?

Да, я провожу интенсивные мастер-классы. Вместо того, чтобы собираться несколько раз в неделю на один-два часа, мы играем семь-восемь часов в день. Это отличная возможность погрузиться в инструмент. С 8 по 10 сентября будет похожий семинар по томбаку в центре развития Открытый мир в Москве. А в конце сентября мы собираемся пригласить Педрама Кхаварзамини.

 

Фото из личного архива Кирилла Ошерова

Какие люди приходят к тебе на занятия?

Обычно это те, кому нравится глубоко погружаться в какую-то тему. Они не любят плавать на поверхности. Большинство из них уже достигли чего-то серьезного в своей области. Ко мне ходит девушка, которая преподает японский язык, у другой ученицы своя фирма, которая изготавливает суфле. Среди моих учеников достаточно программистов. Насколько мне известно, среди перкуссионистов много ювелиров, например, Зохар Фреско был таким. 

А вот ты по образованию художник. Какие картины пишешь? Какие направления любишь?

Недавно мне заказали копию картины Николая Рериха и женский портрет. Как-то расписывал парикмахерскую для детей и кухню для друга. А вообще мне нравится рисовать людей.

Поговорим о копировании чужих произведений в музыке. Плохо ли, если музыкант постоянно играет мелодии, придуманные другими людьми, и не начинает сам импровизировать?

Для того чтобы придумывать что-то свое у тебя должна быть поставлена техника. Мои ученики — талантливые ребята, они каждую секунду придумывают что-то свое. Я им даю девяносто процентов своего материала и десять того, что давал мне Педрам. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы копировать своего учителя, наоборот это плюс ему. Главное правило, не надо себе присваивать чужие изобретения.

 

Фото из личного архива Кирилла Ошерова

Вот, например, Ахмет Мисирли, еще один мой учитель, турецкий виртуоз игры на дарбуке, придумал композицию на этом инструменте. Я перенес ее на наши инструменты с Андреем Танзю. По аппликатуре и технике мы играем это произведение совершенно по-другому, но по ритмической структуре это все та же музыка Ахмета Мисирли. На своих концертах мы всегда делаем оговорку, кто на самом деле придумал эту песню. 

Музыка — это настоящий духовный энергетический канал. Чем глубже в него проваливаешься, тем больше вероятность того, что появится что-то новое.

Меня часто гуру наталкивают на открытия. После занятий с ними накапливается достаточно материала, чтобы появилось что-то новое. Но для этого надо играть постоянно.

Педрам Хаварзамини (слева) / источник фото: Facebook

Большие перерывы не только вредят вдохновению, но и технике. Страдает микромоторика. Базовые элементы можно, конечно, и после года передышки играть. Это как научиться плавать или кататься на велосипеде. Такое не забывается. Но чтобы играть на высоком уровне, надо быть в тонусе.

Мышцы капризная штука. Не выспался и все, твои руки словно ватные. Чтобы они пришли в норму, надо подержать их под горячей водой. Почему, думаете, индусы хорошо играют? У них постоянно жарко! А в России попробуй на морозе сыграть — руки мгновенно в камень превращаются. Поэтому зиму лучше проводить в теплых странах.

В Иране ты не был. Но где же ты взял свой первый томбак, вряд ли его можно в России купить. 

Первый инструмент мне привез знакомый из Турции. Там много томбаков продают, только качество у них страдает. Чтобы играть на хорошем инструменте, его надо заказывать у мастеров. 

Потом уже мне продал свой томбак Педрам. Он мне очень нравится. Изящный, вырезанный корпус сделан из плотного грецкого ореха. Реплика с классической древней формы инструмента. Он хоть и маленький, но звучит очень басовито. Размер настолько удобный, что я спокойно его беру в салон самолета, так как он помещается на верхнюю полку.

Фото из личного архива Кирилла Ошерова

Планируешь ли ты ехать в Иран?

Да, в скором времени собираюсь его посетить. Хочу обязательно побывать в мастерских по производству инструментов и встретиться с мастерами. Да и в целом интересно посмотреть Иран со всех сторон. Познакомиться с его культурой, природой, людьми. 

Музыку каких иранских исполнителей ты слушаешь?

Мне нравится Парвиз Мешкатьян, Симарг Абкхаи, Trio Chemirani, Араз Салек, Саид Камжу, Хоссейн Нуршарг и, конечно же, Педрам Кхаварзамини, который не только классику виртуозно исполняет, но и в других направлениях превосходно работает.

А в каком направлении работаешь ты?

Мое основное направление, как мы его сами называем, этноджаз и этнофьюжен. Помимо этого играю в одном поп-проекте «Амели на мели». Недавно новый альбом записали. Также я сотрудничал вместе с мэтром русского фолка Сергеем Старостиным. Вел проект Seven Eight Band. На данный момент вместе с Андреем Танзю мы серьезно занимаемся проектом Groove Garden. Вот только сняли клип с нашими друзьями на новую песню Colibri. Сотрудничаю с посольством Израиля. Занимаюсь семинарами и преподаванием. Кстати, именно Педрам мне предложил организовать семинар в России. Он считает, что в музыке нет границ. И я с ним согласен. Пример тому, сочетание иранского томбака с африканской арфой корой. Их звуки сплетаются, как единое целое.

 

Что для тебя в музыке имеет важное значение?

Кто-то говорит, что важна техника, кто-то, что техника — это номер восемь в списке значимости. Кто-то ставит на первое место музыкальное ощущение. Зохар Фреско мне как-то сказал: «Одним ударом вы можете сделать мелодию намного лучше, и этим же ударом можете ее полностью уничтожить».

Для меня важное значение имеют паузы. Ты можешь научиться мастерски выполнять технические элементы, но если ты не выдерживаешь паузы, твой слушатель может задохнуться. В паузах есть дыхание. Именно в этот момент ты позволяешь слушателю дышать. Надо быть чутким и уметь слушать тишину. Ведь в тишине есть ценность.

 

Материалы по теме:

На каких музыкальных инструментах играют в Иране?

Мелодичность и романтика: кто задает тон в иранской поп-музыке?