Пожалуй, ни один персидский суфийский поэт так хорошо не известен на Западе, как Джалал ад-Дин Руми (1207-1273), последователи которого называли его не иначе как «Наш господин» (Mawlānā). А благодаря вдохновленному его наследием суфийскому братству Мевлеви, известному западной аудитории как «вращающиеся дервиши», его имя стало знаменитым среди многих людей, зачастую не имеющих четкого представления ни об аспектах учения Руми, ни о суфизме вообще.

Руми со своими учениками и приближенными, фрагмент миниатюры / источник фото: wikipedia.org

 

Потомственный суфий

Джалал ад-Дин родился в 1207 году в городе Балхе в семье Баха ад-Дина Валада, влиятельного богослова, испытывающего склонность к суфийским идеям. Вскоре им пришлось покинуть родной город — то ли из-за страха перед монгольским нашествием, то ли из-за конфликта Баха ад-Дина с местными властями. Семья отправилась в длительное путешествие на Запад, в ходе которого, как сообщается в многочисленных историях, он встретился с другим великим суфийским поэтом Фарид ад-Дином Аттаром. Тот увидел в глазах мальчика «огонь, который в будущем разожжет сердца влюбленных» и на прощание подарил ему рукопись своей поэмы «Книга тайн» (Asrār-nāme). Разумеется, эта история может быть не более чем легендой, однако она демонстрирует нам духовную преемственность нашего героя Аттару, на которую так часто ссылался Руми.

Фрагмент миниатюры, изображающей встречу Руми и Шамса / источник фото: wikipedia.org

После долгих скитаний, в ходе которых у Руми умерла мать и родился первый сын, его отец получил предложение поселиться в Конье (ныне Турция), столице государства Сельджуков Рума. Местный правитель Ала ад-Дин Кайкубад покровительствовал ученым, художникам и суфиям, которые стекались в Конью, видя в ней островок спокойствия в мире, который, как казалось, рушился на глазах под натиском монголов. По замечанию историка Ибн ал-Асира, «это было событие, искры от которого разлетелись и зло которого простерлось на всех; оно шло по весям, как туча, которую гонит ветер».

 

На месте отца

После трех лет преподавания в Конье Баха ад-Дин Валад скончался. Его смерть стала трагедией для многих, в том числе и для правителя, объявившего по этому поводу семидневный траур. Усыпальница Баха ад-Дина позже была украшена бирюзовым куполом, который часто можно видеть на обложках различных книг, посвященных его сыну. Сам Джалал ад-Дин вскоре занимает место отца в медресе и попутно продолжает свое продвижение по суфийскому пути под руководством друга и ближайшего сподвижника отца Бурхан ад-Дина Мухаккика. 

Танцующие дервиши, фрагмент миниатюры XV века / источник фото: metmuseum.org

 

Встреча, изменившая все

Культурная и интеллектуальная жизнь Коньи, наполненной различными представителями мусульманской ученой элиты, процветала. Однако настоящий душевный слом, полностью перевернувший привычный уклад Джалал ад-Дина Руми, произошел после встречи с человеком, которого никак нельзя отнести к ученым кругам. Именно встреча с Шамс ад-Дином Табризи, странствующим дервишем, который был известен своим вызывающим поведением, резкими замечаниями и странными высказываниями, разожгла в душе Руми огонь мистической любви. Существует множество рассказов, повествующих о первой встрече Джалал ад-Дина с Шамсом: в них последний демонстрирует собственное превосходство в мистическом познании, а собеседника поражает до глубины души. После этого события жизнь Руми переворачивается с ног на голову — он бросает преподавание в медресе и посвящает все свое время общению с Шамсом.

Миниатюра со сценой охоты из манускрипта «Поэмы о скрытом смысле», XV век / источник фото: metmuseum.org

 

Огонь разлуки

Близкие Руми возмущались, что он слишком много времени проводит с Шамсом и совсем забыл о семье и учениках. После угроз в его адрес Шамс вынужден покинуть Конью и отправиться в Сирию. Однако разлука оказывается невыносимой: вскоре сын Руми Султан-Валад возвращает Шамса обратно. Их отношения становились все более тесными, поэтому ученики Руми сговорились с его сыном Ала ад-Дином с целью разорвать все больше волновавший их союз. В результате ночью они убивают Шамса, а тело прячут в колодце. Руми не находит себе покоя, а Султан-Валад продолжает успокаивать его, утверждая, что весь город находится в поисках. История повествует, что сам Султан-Валад под покровом ночи извлекает тело Шамса из колодца и наспех хоронит его.

Испытывая всепоглощающую любовь, Руми продолжает искать потерянного друга и наставника. Его смятение было настолько велико, что близкие опасались за его рассудок. Однако, в конце концов, он осознал, что Шамса не нужно искать в дальних странах — Руми «обнаружил его в себе, сверкающего, подобно луне». Эти переживания сделали Джалал ад-Дина поэтом. Сам он говорил, что никогда не воспринимал такое ремесло: «Богом клянусь, я никогда не питал к поэзии никакой склонности, и в моих глазах нет худшего занятия. Но сейчас она стала обязанностью, возложенной на меня свыше». Стихи, которые слагает в любовной тоске Руми, он подписывает именем учителя, отождествляя себя с объектом своих поисков, а сам сборник этих стихов называется «Диван Шамса Табризи». Многие произведения «Дивана» исполняются на суфийских радениях, которые теперь являются неотъемлемой частью собраний последователей Руми.

Саркофаг Руми в его мавзолее в Конье / источник фото: wikipedia.org

 

Коран на языке пехлеви

«Опустилось солнце, но взошла луна, и ее тоже закрыли облака. Но взошла звезда», — так описывает Руми свою жизнь после разлуки с учителем. Под «солнцем» имеется в виду сам Шамс (именно так переводится с арабского его имя). «Взошедшая луна» — это Салах ад-Дин Заркуб, которого Руми объявил новым Шамсом Табризи и назначает его старшим учеником. Луну «закрывают облака» — Заркуб, которого также невзлюбили остальные последователи великого суфия, вскоре умирает. Однако вскоре «всходит звезда» — так поэт описывает своего секретаря Хусам ад-Дина Челеби. Именно он вдохновляет Руми на создание великой суфийской поэмы — знаменитой «Поэмы о скрытом смысле» (Maṯnavī-ye Maʻnavi). В течение ряда лет Челеби неустанно записывает за своим наставником все стихи и во многом именно ему мы обязаны тем, что великая поэма, объем которой вдвое меньше, чем у «Шахнаме», дошла до нас.

Это сочинение по настоящий момент пользуется огромнейшей популярностью во всем мире. О его значении для мусульманской общины говорит хотя бы тот факт, что до нас дошло около 500 различных рукописей. А другой великий персидский суфий и последний классик персидской литературы Абд ар-Рахман Джами назвал поэму Руми «Кораном на языке пехлеви», тем самым указывая на едва ли не сакральный статус этого произведения.

 

Материалы по теме:

Какую роль в формировании иранской поэзии сыграл суфизм?

Почему Омар Хайям стал таким популярным?