В этой статье рассказывается о том, как экономические санкции и пиратство повлияли на то, каким образом в Иране создаются видеоигры. 

«Лидеры Израиля запугивают нас военными действиями», — говорит голос за кадром. «Но, я думаю, что большинство из них знает, а если нет, то они должны — если они тронут нас, Исламская Республика Иран сотрет их с лица земли». Затем появляется экран загрузки. Ракета готовится к запуску. Обстреливая истребителей противника и подбирая различные бонусы, активировав которые можно получить нитро-ускоритель, игрок должен направлять машину возмездия к месту, которое похоже на израильский порт Хайфа. И что случится, когда летящая заряженная боеголовка достигнет обелиска, очерченного звездой Давида? Произойдет взрыв.

В последние годы игра «Ракетный удар» (Missile Strike), также известная как «Удар по Тель-Авиву» (Attack on Tel-Aviv), и другие игры с идеологическим подтекстом привлекли внимание к Ирану в кругах игровой индустрии. 

«Причина, почему мы так детально изобразили в игре атаку на Израиль, кроется в том, что западные страны также подробно изображали подобные атаки на Иран в Battlefield», — сказал разработчик Missile Strike Мехди Аташ Джаам в интервью иранскому новостному агентству Фарс. Он ссылается на смоделированное наземное вторжение в Тегеран в игре Battlefield 3, разработанной шведской компанией DICE, но изданной калифорнийской Electronic Arts.

Однако сами иранцы, опрошенные сайтом Polygon, ни разу не играли в Missile Strike, а один тегеранский обозреватель видеоигр сказал, что такие игры только портят репутацию многообещающего игрового сообщества Ирана. «Если вы спросите иранских геймеров, то поймете, что они не имеют представления о таких играх», — говорит он. «Геймеры даже не считают их играми, а приписывают их к числу модификаций».

Многие игры, сделанные в Иране, не имеют ничего общего с политикой и идеологией, даже не смотря на то, что страна их производства замкнута в вечном кругу новостей о ядерной программе, ближневосточных войнах и о ссаженных во время Исламской революции 1979 года американских флагах. Как раз после этого года Иран и захлестнула первая волна санкций, которые затруднили международную торговлю и изолировали страну и её жителей. Разработчики видеоигр также столкнулись с трудностями. 

Прежде всего, санкции препятствовали им пользоваться лицензионными версиями таких игровых движков, как Unity и Unreal (инструменты для разработки приложений и игр).

Известные цифровые рынки отказывались работать с иранскими разработчиками, поэтому им приходилось выпускать игры через зарубежные компании. 

Не имея доступа к международной банковской системе, многие иранцы не могли покупать приложения и игры в таких магазинах, как App Store, Play Market, а также Steam или PlayStation Network. Некоторые компании с большим именем старались держаться подальше от иранского рынка, кроме таких влиятельных компаний, как Call of Duty и Pro Evolution Soccer. 

Однако все это может измениться, когда мировые державы совместно с иранским правительством приведут в исполнение международное соглашение по сокращению ядерной программы Ирана. Взамен этого Иран сможет свободно вздохнуть от санкций, восстановить дружественные отношения с Западом и снова интегрироваться в мировую экономику.

Для иранских геймеров и разработчиков это будет переломный момент. 

 

Иранский рынок

Ахмад Ахмади можно назвать представителем индустрии видеоигр в Иране, которая возвращается на мировой рынок. Он главный руководитель иранского фонда компьютерных и видео игр, который частично поддерживает и регулирует индустрию. Ядерное соглашение, которое заключили в июле 2015 года, привело его в восторг.

Ahmad Ahmadi / polygon.com

«До этого дня, Иран не замечали. Люди говорят: „Мы понятия не имеем, что такое Иран. И лучше даже не думать об этом“. Я бы сказал, что Иран — это остров сокровищ, появившийся из неоткуда», — отметил он.
«В Иране более 18 миллионов геймеров в возрасте от 3 до 40 лет», — отметил Ахмади, ссылаясь на данные Фонда, или как его называют в Иране, Bonyad, созданного в 2013 году. «Что делает его рынком номер один на всем Ближнем Востоке. Практически одна четвертая иранцев играет в игры».

Ахмади начинал работать в авиационной промышленности, но переключился на технологии. С фондом его познакомил друг. «Я хорошо был знаком с индустрией видеоигр и успел посетить несколько выставок ради веселья», — говорит Ахмади. Он ездил на Tokyo Game Show в 1996 году, когда в Иране, не было ничего хотя бы отдаленно напоминающего индустрию видеоигр. Ахмади также бродил по E3 в Лос-Анджелесе, хотя в то время иранцу было очень сложно получить визу в США после событий 1979 года.

Как и для многих, Pong была его первой любимой игрой. И затем наступила ирано-иракская война. Один из самых кровавых конфликтов второй половины двадцатого столетия. «Когда раздавались сигналы тревоги, мы понимали с отцом, что начинаются боевые действия, выключали игровые приставки и бежали в убежище», — вспоминает Ахмади.

Прошли годы, и теперь Ахмад Ахмади представляет иранский рынок на Casual Connect в Сингапуре и болтает с представителями Blizzard и EA на Gamescom, ежегодной международной выставке компьютерных игр в Кёльне, Германия. 

«За один месяц в Иране было распродано 5 миллионов копий Pro Evolution Soccer. Я сказал об этом одному из менеджеров EA по маркетингу. Он не мог в это поверить», делится своими впечатлениями Ахмади. Это могут быть дешевые пиратские копии, однако статистика Bonyad показывает, что спортивные игры — любимый жанр игр в Иране.

«В любом случае, в Иране не существует закона об авторском праве. Я бы хотел поговорить с создателями игр о том, что они могут продавать свою продукцию по иранским ценам и все равно выигрывать. Ведь вместо того, чтобы покупать пиратские копии, иранцы будут с удовольствием брать оригинальные, в которых доступно больше возможностей, таких как персидская озвучка или открытый доступ к онлайн-игре», — говорит Ахмад Ахмади.

 

BONYAD

«Если вы никогда не слышали о Garshasp, значит, вы ничего не знаете об иранской игровой индустрии», — говорит разработчик игры на встрече с предпринимателями в деловом районе Тегерана.

Бесконечное число раз ссылались иранские разработчики на Garshasp: The Monster Slayer, как на первую мастерскую работу иранской индустрии видеоигр. Игра была создана студией Fanafzar Sharif, а на разработку было потрачено $400,000. Она относится к категории Hack and slash («руби и убивай») и основана на персидской мифологии. Это одна из самых продаваемых иранских игр на PC. В стране продано более 300 тысяч копий и еще больше, когда разработчики выложили игру в Steam.

Хотя зарубежные эксперты раскритиковали игру как жалкое подобие God of War (серия игр, действие которой базируется на собственной вариации древнегреческих мифов), для местных выход Garshasp ознаменовал появление иранской индустрии видеоигр. 

Вместе с зарождением иранской игровой индустрии Garshasp нуждалась в комплексном развитии, которое до сих пор не проводились. Таким студиям как Fanafzar Sharif были необходимы финансирование и управление. Таким образом, Bonyad начал помогать Garshasp и другим молодым играм.

«Bonyad — это место, куда вы можете прийти со своей идеей. И если она будет принята, вам помогут здесь с финансированием», — рассказал заместитель руководителя производства фонда Мехрдад Аштиани. 

Эта некоммерческая организация была основана в 2007 году при поддержке Министерства культуры и исламской ориентации ИРИ. Она сформировала агентство по определению рейтингов для компьютерных видеоигр и другого развлекательного программного обеспечения похожее на Entertainment Software Rating Board (ESRB) в США. Bonyad открыл институт по разработке игр для обучения нового поколения разработчиков, организовывал ежегодные церемонии вручения премий, а также выставку игр в Тегеране, которая собирала двух миллионную аудиторию, пока не была закрыта в результате сокращения бюджета.

«Практически все игры вышедшие после 2008 года, были выпущены благодаря финансовой и технической поддержки фонда», — пишет Ахмади в своей книге «Видеоигры по всему свету» (Video Games Around the World). Благодаря финансовой помощи Bonyad в Иране теперь около 95 студий, занимающихся разработкой компьютерных игр.

Иранские разработчики постоянно сталкиваются с большими проблемами на рынке сбыта. Например, в магазинах иранские игры стоят на одной полке с первоклассными играми из зарубежья. Тяжело соперничать с хорошо упакованной пиратской копией Call of Duty: Black Ops 2 за 1,6 $. По мнению Аштиани, если в Иране и должны сделать закон об авторском праве, то хотя бы для того, чтобы защитить собственных производителей.

«Я считаю, это нечестная конкуренция, когда на полке стоит два продукта по одной цене, однако над одним работала международная группа разработчиков из 200 человек, а над вторым только 15», — говорит Аштиани.
Bonyad разработал уникальную политику, теперь иранские разработчики получают голографические наклейки, которыми они опечатывают свои игры. Это своего рода и цензура, так как стикеры не клеятся на неисламскую продукцию, такую как GTA, и поддержка национальных производителей игр.

Голографические наклейки, которыми  иранские разработчики опечатывают свои игры / polygon.com

Чтобы получить такой стикер издателям необходимо закупить определенное количество иранских видеоигр, до того как они начнут продавать пиратские копии зарубежных блокбастеров. Чем больше уровень продажи зарубежных игр, тем больше денег вносит издательское агентство для получения стикеров на иранскую продукцию, тем самым зарабатывая себе право продавать обе продукции. И что же будет с агентством, которое не будет продавать игры со стикерами? Они рискуют быть закрытыми. Однако некоторые источники сообщают, что стикеры легко можно приобрести на черном рынке. 

 

Распространение

В Иране самые популярные платформы для распространения игрового контента — CD и DVD диски. Хитрые хакеры, умеющие взламывать сетевые файлы, становятся постоянными дилерами на черном рынке видеоигр. Их клиентами служат не только маленькие семейные прилавки, но и более крупные книжные и спортивные магазины. Такие хакеры, умеющие взламывать, записывать игры на диски, упаковывать и распространять со скоростью машины, могут легко вырасти до уровня иранских разработчиков.

AsreBazi одна из таких компаний. Среди пиратских групп это самая крупная и старая, чей контент распространен по всей стране. Их склад на юге Тегерана отчасти напоминает библиотеку, только вместо книг забитую разнообразными играми начиная с различных модификаций FIFA 2015, оптимизированных под PlayStation 1, заканчивая Kinectimals для Xbox 360. AsreBazi также финансировала неофициальное создание персидских субтитров на сотни игр. Но сейчас продажа пиратского контента компании упала. Выручка AsreBazi составляет лишь половину того, что было три года назад. Пиратство стало доступным для всех не только благодаря увеличивающейся скорости интернета. Свою роль сыграла и растущая популярность смартфонов в Иране. Около 80 млн иранцев пользуются смартфонами, из-за чего увеличился спрос на мобильные игры. 

«Смартфоны и планшеты также популярны, как и онлайн игры», — говорит руководитель AsreBazi Алибади. — «Я не думаю, что в течение следующих нескольких лет мы сможем продать что-то на существенную сумму».

Магазин видеоигр в Иране / polygon.com

В авангарде продвижения мобильных игр находится интернет-магазин Cafe Bazaar — иранский аналог Play Market, появившийся в 2010 году. 27 млн пользователей, 55 тыс. приложений, 8 тыс., из которых игры. Это самый большой магазин приложений в Иране.

Валюта в Cafe Bazaar, также как Microsoft Points в Xbox Live, позволяет скачивать freemium-игры (т.е. условно-бесплатные) в стране, в которой при финансовых операциях через интернет, пользователям необходимо вводить всю информацию карты каждый раз, когда они что-либо покупают. 

Самые скачиваемые приложения в Cafe Bazaar — Fruitcraft (более 100,000 скачиваний) и Rooster Wars (более 800,000 зарегистрированных пользователей). 

 

Тяжелая ситуация во время санкций

Директор компании-разработчика видеоигр Anu Game Studio CEO Мостафа Кейваниан снова и снова прокручивает в голове неприятные моменты из прошлого. Его игре Egg Oh! еле удалось выжить. А что бы было, если App Store всё таки заблокировали его аккаунт , работающий через знакомого в Европе, пока сам его создатель и команда разработчиков находилась в стране под санкциями?

«Мы были напуганы этими вещами», — говорит Кейваниан, задумавшись о прошлом. — «Каждый раз, когда мы заходили на аккаунт, нам приходилось использовать прокси-сервер или VPN. Мы никогда не заходили напрямую. Мы боялись того, что могло бы произойти. Что бы было, если бы прокси-сервер не сработал, и мы бы были обнаружены?»

Иранские разработчики не могут зарегистрироваться в программах для разработчиков приложений для Apple. И даже если им удается выпустить свое приложение, они все равно не могут указывать Иран, как страну-производителя, так как Иран исключена из банковской системы. Таким образом, им приходится регистрироваться, как иностранная компания-«ширма». Некоторые продают права на свои игры зарубежным разработчикам на невыгодных условиях.

Команда Кейваниана многие годы работала как маленькая аутсорсинговая студия, обеспечивающая 3-D моделирование для таких игр как, Murder in the Streets of Tehran (Убийца на тегеранских улицах), вдохновленная Grim Fandango 3-D игра формата point-and-click («укажи и щёлкни») квест.

В этом году Кейваниан выпустил другую игру We Need a Hero (Нам нужен герой), point-and-click квест с очень дерзким дизайном. Эта игра была вознаграждением за долгие годы секретности. Теперь команде Кейваниан поступают предложения на сотрудничество из таких стран как Франция, Великобритания, Финляндия и Польша. Однако они не сильно спешат сотрудничать с Anu Game Studio CEO из-за нового списка санкций, введенные Бараком Обамой. 

Иранская игра на прилавке / polygon.com

«Надеемся, это не повлияет на наши новые проекты», — добавил Кейваниан. Если санкции, которые нависают над всеми деловыми сделками, будут сняты, возможно, наши проекты будут в безопасности. В связи с переходом в послесанкционный период, Anu Game Studio CEO возлагает надежды на свой новый проект Khaleh Ghezi («Тетушка Гези») — Rayman-подобный платформер с бабулей, вооруженной дубинкой в главной роли, которая совершает набеги на заколдованные джунгли. Как и We Need a Hero, игра оказалась в центре внимания благодаря своим особенностям. Она стала дополнением к крупнобюджетному научно-фантастическому шутеру Кейваниана на PC. 

 

Видеоигры везде

Санкции ограничивали Иран от международных рынков. Спутниковое ТВ и неотфильтрованный интернет официально находятся вне закона. Но они не могут полностью изолировать страну от влияния мировой поп-культуры и в том числе видеоигр. 

В иранских магазинах электроники Battlefield 3 воспринимается как контрабандная игра, которая изображает военное вторжение в Тегеран. Из-за того что в Иране нет своего BradyGames (разработчик игр-стратегий), то магазины продают стратегии, сделанные местными геймерами. Xbox 360 легко заняла выигрышное положение, так как большей популярностью у пиратов пользуется DVD-9, чем Blu-ray. На форумах BaziCenter.com иранские геймеры участвуют в животрепещущих дебатах по поводу ремейка Final Fantasy 7, который вышел в виде выпускаемых один за другим эпизодов. 

«BaziCenter.com — это иранский NeoGAF(интернет-форум, на котором ведутся обсуждения видеоигр)», — говорит журналист Касра Карими Тар.

Карими Тар работает в сфере кинематографа и индустрии видеоигр. У него есть свое мнение на многие вещи. Не было такой темы во время интервью, на которую он бы не дал колкий комментарий. Он был расстроен из-за японских разработчиков, которые «потеряли свою идентичность, пытаясь создать что-то для Запада», однако похвалил Хидэо Кодзима, которого приедут встречать в аэропорт столько иранцев, сколько не бывает, даже когда национальная сборная по футболу возвращается в Иран после удачного матча. Он назвал Хидэки Камия «величайшим создателем игр всех времён», благодаря Resident Evil 2, Devil May Cry, Viewtiful Joe, Okami и Bayonetta. Он назвал Пую Дадгара «отцом иранской индустрии видеоигр» за первую полноценную 3-D игру End of Innocence и сетовал на то, что после блокировки YouTube в Иране, он полностью зависит от Twitch (ведущий сайт потокового видео, где основная тема вещания — игровое видео и прямая трансляция киберспортивных турниров). Ничто не остановило Карими Тара: ни слабое интернет соединение, около 2 Мг/сек, ни цензура на такие сайты, как GameSpot и IGN, ни даже барьер между англоговорящей и персоговоряшей аудиторией. 

Иранцы до сих пор умудряются оставаться в курсе о новинках в игровой индустрии. По словам Карими Тара, многим иранцам были недоступны игровые приставки, особенно во время 1980-х годов, когда страна была охвачена войной. Однако такие новшества, как игровые клубы, сделали жизнь легче. 

Рекланый ролик иранской игры Quest of Persia: Nader's Blade

В таких неприметных заведениях геймеры платили за час игры на нескольких приставках, подключенных к телевизорам. «Там были штук пять PlayStation и две Sega Genesis», — рассказывает Карими Тар. «Люди приходили и просто играли. Это было место, куда могли прийти ребята после школы, чтобы потратить свои деньги на обед». 

Это было место, где иранцы могли поиграть в Супер Марио на китайской подделке NES, известной как «Микро» (в СССР подобным клоном NES была «Денди».) или в Mortal Kombat на Sega. Потом игровые клубы смени свои 16-битные устройства на PlayStation и на смену старым играм пришли Tekken 3 («Железный кулак 3»), Resident Evil 2 («Обитель зла 2») и серия футбольных симуляторов Pro Evolution Soccer.

«В таких клубах была особая техника», — вспоминает Карими Тар. «У них было 5 игровых приставок и только 2 диска с Pro Evolution Soccer. Как только игра загружалась на одной приставке, они открывали крышку, вынимали диск и вставляли его в другую приставку, чтобы он загрузился там. Они делали это постоянно. Снова и снова. Так все делали. В клубе был даже специальный человек, в чьи обязанности входило следить за тем, чтобы диски вынимались в нужное время».

Игровые клубы дали начало игровым сетям, в которых компьютеры подключались к местной сети, позволяющей играть в Counter-Strike и другие игры. С появлением более быстрого интернета такие игровые сети начали исчезать. 

 

Персидский оттенок

На тегеранской выставке видеоигр (Tehran Game Expo) шутер от первого лица E.T. Armies от компании Raspina был отмечен, как качественно выполненная работа, которая поставила многих посетителей выставки в замешательство.

«Каждый, кто подходил к нашему стенду задавал вопрос, а не иностранная ли это игра», — рассказал глава компании Raspina Арийа Эсрафилиан. «Мы отвечали, что это полностью иранская игра. Затем они интересовались, не скопировали ли мы эту игру с зарубежной. Кто-то даже спросил меня, не Crysis ли это. Одной из наших трудностей было убедить людей, что это иранская игра».

polygon.com

«Мы учились самостоятельно», — говорит Есрафилиан. «Все наши разработчики прошли по несколько курсов программирования, не говоря уже о геймдизайне». Как и другие иранские разработчики, программисты из Raspina создали игру, благодаря многочисленным видео-тьюториалам и информации из форумов. Одновременно с этим они учили английский. Денег не хватало, так что мне пришлось вливать в проект все свои средства. Мы все работаем за идею. На разработку игры E.T. Armies ушло шесть лет.

«Кто-то может посмотреть на нас и спросить: „И что, с 2009 года вы сделали только одну игру?“. Да, одну», — отвечает Эсрафилиан. «Но только мы делали её в Иране. В стране под санкциями с ограниченными ресурсами. При таком раскладе у нас практически не было никаких возможностей».

В Иране предостаточно опытных инженеров, художников и разработчиков, но все же не хватает взгляда со стороны зарубежных менеджеров, продюсеров и гейм-дизайнеров. А вот Ахмад Ахмади противоположного мнения и считает, что иранские гейм-дизайнеры не хороши в своем деле, а всё потому что в стране в этой области нет хорошей образовательной базы.

Однако многие разработчики говорят, чего пробелы в гейм-дизайне и менеджменте, восполняются в других областях, например в изобразительном искусстве. «Иран славится своей культурой и историей. У него есть свой стиль», — говорит Ахмади. «Этот стиль помогает художнику создавать что-то уникальное из наследия его страны».

Этот персидский след прослеживается и в играх. Так в «Тетушке Гезе» заколдованные леса берут свое начало в персидских садах, а расписные коттеджи служат отсылкой к традиционным персидским домам. Даже в E.T. Armies действие происходит в руинах города, в котором натренированный глаз может узнать древнюю столицу Ахаменидской державы — Персеполь.

Главное литературное произведение «Шахнаме» также оказало влияние на иранскую игровую индустрию, став источником вдохновения для Garshasp, научно-фантастического шутера от третьего лица Jonoun-e Siah («Черное безумство»), Siavash («Легенды Персии») и др.

«Jonoun-e Siah — захватывающая игра», — говорит Карими Тар. «Это шутер, где главный герой списан с Захака, персонажа из Шахнаме, из плеч которого росли две змеи, и каждый день, чтобы утолить голод ему приходилось кормить их человеческим мозгом. У него было два повара. Каждый день они выбирали двух пленников: сильного отпускали, в надежде на то, что получится сформировать армию, способную убить Захака, а слабого отдавали на съедение змеям. Да, да, вот на сколько крута иранская мифология». 

Вот почему E.T. Armies решили соединить персидские мотивы с знакомой западным играм пост-апокалиптической тематикой. «Мы все время воспринимаем будущее через призму голливудских фильмов. А что если посмотреть на него сквозь иранскую призму?», — говорит один из разработчиков Raspina Зехтаби.

 

После снятия санкций

Независимо от того, какие именно санкции снимут с Ирана западные страны, по мнению некоторых иранских разработчиков, это все равно полностью изменит игровую индустрию Исламской Республики. То есть иранские разработчики смогут с легкостью принимать участие в промышленных выставках, получат доступ к лицензионным инструментам для создания приложений и игр, смогут загружать свои игры на Steam, App Store или Google Play без применения обходных лазеек.

«Мы сможем открывать совместные предприятия с иностранными компаниями, таким образом, у них появится возможность создания здесь свои филиалов. В обмен на это они смогут обучать иранскую рабочую силу», — говорит Мехрдад Аштиани из Bonyad, ссылаясь на опыт французской компании Ubisoft, которая открыла свою студию в Абу-Даби, ОАЭ.

«Если бы Ubisoft предложили нам сотрудничество, даже с тем условием, что нам придется работать до полусмерти, мы бы все равно приняли предложение и превзошли бы их ожидания», — говорит Арийа Эсрафилиан с улыбкой.

«Мы просто хотим показать себя», — добавляет Мохамад Зехтаби. «Наша проблема заключается в том, что нас никто не знает».

Polygon

 

Читайте также:

Иранские женщины-ниндзя, кто они? [ФОТО]

Pokemon Go не выйдет в Иране, если не будет подтверждена её безопасность